Неточные совпадения
— Который повыше — жандарм, второй —
неизвестный. А забрали их — за стрельбу в
народ, — громко, приятным голосом сказал человечек и, примеряя свой шаг к шагу Самгина, добавил вразумительно: — Манера эта — в своих людей стрелять — теперь отменяется даже для войска.
Оттуда мы вышли в слободку, окружающую док, и по узенькой улице, наполненной лавчонками, дымящимися харчевнями, толпящимся, продающим, покупающим
народом, вышли на речку, прошли чрез съестной рынок, кое-где останавливаясь. Видели какие-то
неизвестные нам фрукты или овощи, темные, сухие, немного похожие видом на каштаны, но с рожками. Отец Аввакум указал еще на орехи, называя их «водяными грушами».
Гиляки принадлежат не к монгольскому и не к тунгусскому, а к какому-то
неизвестному племени, которое, быть может, когда-то было могущественно и владело всей Азиею, теперь же доживает свои последние века на небольшом клочке земли в виде немногочисленного, но всё еще прекрасного и бодрого
народа.
А за ними, из неведомых деревень, из лесов, из недр раскола и «общины» двинется загадочный и никому
неизвестный «
народ»…
С весны этого же года появилась со всеми ужасами эпидемия,
неизвестная до того времени в России — холера: множество
народа сделалось ее жертвою.
Грустные, заунывные звуки сменялись веселыми, но то была не русская грусть и не русская удаль. Тут отражалось дикое величие кочующего племени, и попрыски табунов, и богатырские набеги, и переходы
народов из края в край, и тоска по
неизвестной, первобытной родине.
Зарубин и Мясников поехали в город для повестки
народу,а незнакомец, оставшись у Кожевникова, объявил ему, что он император Петр III, что слухи о смерти его были ложны, что он, при помощи караульного офицера, ушел в Киев, где скрывался около года; что потом был в Цареграде и тайно находился в русском войске во время последней турецкой войны; что оттуда явился он на Дону и был потом схвачен в Царицыне, но вскоре освобожден верными казаками; что в прошлом году находился он на Иргизе и в Яицком городке, где был снова пойман и отвезен в Казань; что часовой, подкупленный за семьсот рублей
неизвестным купцом, освободил его снова; что после подъезжал он к Яицкому городку, но, узнав через одну женщину о строгости, с каковою ныне требуются и осматриваются паспорта, воротился на Сызранскую дорогу, по коей скитался несколько времени, пока наконец с Таловинского умета взят Зарубиным и Мясниковым и привезен к Кожевникову.
Глядя на этих симпатичных канаков, Володя невольно припомнил рассказы путешественников о том, как европейцы — и преимущественно моряки — познакомили этот кроткий
народ с дурными сторонами цивилизации и, главное, с водкой, прежде
неизвестной среди канаков, а теперь довольно-таки ими любимой.
Мы прошли общую залу и вошли в отдельную комнату, где у окна за столиком разместилась компания
неизвестных людей, встретившая появление Порфира Порфирыча гулом одобрения, как театральный
народ встречает короля.
Ты легко себе можешь представить, что королю нашему невесело было бы оставить все здешние заведения и с целым
народом переселиться в
неизвестные земли.
— Я разумею великим человеком только того, — отвечала Елена, — кто создал что-нибудь новое, избрал какой-нибудь новый путь,
неизвестный, по крайней мере, в его
народе; а кто идет только искусно по старым дорожкам — это, пожалуй, люди умные… ловкие в жизни…
Народы представляли бы нечто жалкое, если б они свою жизнь считали только одной ступенью ‹к›
неизвестному будущему; они были бы похожи на носильщиков, которым одна тяжесть ноши и труд пути, а руно несомое — другим.
—
Неизвестный мне человек, — уверял Арефа. — Мало ли шляется по нонешним временам беспризорного
народу. С заводов, грит, бежал.
— Погоди, — брось! Значит, в
народах, богу известных, — русских нет?
Неизвестные мы богу люди? Так ли? Которые в Библии записаны — господь тех знал… Сокрушал их огнем и мечом, разрушал города и села их, а пророков посылал им для поучения, — жалел, значит. Евреев и татар рассеял, но сохранил… А мы как же? Почему у нас пророков нет?
Сим предметом еще не ограничились труды их: Монархиня желала, чтобы они исследовали все исторические монументы в нашей Империи; замечали следы
народов, которые от стран Азии преходили Россию, сами исчезли, но оставили знаки своего течения, подобно рекам иссохшим; желала, чтобы они в развалинах, среди остатков древности, как бы забытых времен, искали откровений прошедшего; чтобы они в нынешних многочисленных
народах Российских узнавали их
неизвестных предков, разбирая языки, происхождение и смесь оных; чтобы они, наблюдая обычаи, нравы, понятия сих людей, сообщили Историку и Моралисту новые сведения, а Законодателю новые средства благодеяния.
Папы, короли и рыцари побуждали
народ к освобождению святой земли; но
народ не шел, потому что та
неизвестная причина, которая побуждала его прежде к движению, более не существовала.
Народ молчал и только всё теснее и теснее нажимал друг на друга. Держать друг друга, дышать в этой зараженной духоте, не иметь силы пошевелиться и ждать чего-то
неизвестного, непонятного и страшного, становилось невыносимо. Люди, стоявшие в передних рядах, видевшие и слышавшие всё то, чтò происходило пред ними, все с испуганно-широко раскрытыми глазами и разинутыми ртами, напрягая все свои силы, удерживали на своих спинах напор задних.
И история Готфридов и миннезенгеров осталась историей Готфридов и миннезенгеров, а история жизни
народов и их побуждений осталась
неизвестною.